Экономические напасти на родине гонят сотни тысяч сограждан на самую грязную и тяжелую работу в Польшу. Украинские трудовые мигранты XXI века одержимы единой целью — собрать денег и вернуться домой, — пишет Катерина Панова в № 29 журнала Корреспондент от 26 июля 2013 года.

Вокруг
польского визового центра в Киеве стоят фургоны, как в кемпинге. В них
предлагают разного рода услуги — заполняют анкеты, продают страховки,
приглашения на работу или просто места в очереди в визовый центр. Самый дорогой
товар, вызов на работу в Польшу, стоит около 1.500 грн.

С таких
визовых центров и начинаются путешествия украинских гастарбайтеров в Европу.
Польша открыла их в 14 городах Украины. Для сравнения: Испания и Италия —
только в пяти. Эти цифры показательны. Алексей Позняк из Института демографии и
социальных исследований НАН Украины подтверждает: Польша стала самым популярным
направлением для украинских трудовых мигрантов, обогнав другие европейские
страны. Впереди только Россия.

В последние
годы в Польше работают 168 тыс. украинцев, отмечает Позняк, ссылаясь на
подсчеты Государственной службы статистики. В действительности заробитчан из
Украины в Польше значительно больше, до 1 млн, подправляет эксперта Йоана
Конечна-Саламатин, социолог из Варшавского университета. В большинстве своем
это женщины из пяти западных областей Украины, 80 % которых работают в Варшаве,
утверждает она. Ехать в польскую столицу некоторым из них ближе, чем в Киев.

Главной причиной таких массовых выездов на заработки эксперты называют усугубившиеся экономические проблемы Украины в целом и ее запада в частности

Главной
причиной таких массовых выездов на заработки эксперты называют усугубившиеся
экономические проблемы Украины в целом и ее запада в частности. Те, кто
решается пополнить армию заробитчан, признаются, что на родине могут заработать
не более 2-3 тыс. грн. в месяц, тогда как в Польше — в два-три раза больше.

Эта разница
настолько существенна для выживания небогатых семей сограждан, что заставляет
даже людей с высшим образованием и амбициями превращаться в
низкоквалифицированную рабочую силу в соседнем государстве. Причем основная
масса соотечественников не стремятся интегрироваться в польское общество — они
годами откладывают деньги, чтобы выучить детей, построить на родине дом и
открыть там свой мелкий бизнес.

Трудолюбие
украинских гастарбайтеров и их стремление заработать вызывают у поляков только
уважение, подчеркивает Конечна-Саламатин. В то же время эксперт констатирует:
“Стереотипное восприятие украинцев поляками — это низкоквалифицированная
рабочая сила”.

На Запад

Автобус Львов
— Варшава забит крепкими мужчинами и женщинами с огромными баулами. Каждый день
из Львова отправляются четыре таких рейса. Еще десятки “бусиков” собирают
едущих в Польшу в маленьких городах и селах Западной Украины.

Билет на
любую поездку стоит в кассе 270 грн. Дородная пассажирка, поторговавшись с
водителем, уговаривает отвезти ее за 80 грн. Уплатив, она рассовывает пачки
сигарет по сумкам других пассажиров: в Польше курево дороже. Затем заговаривает
с попутчицей — последняя называет себя Марией.

О чем они
говорят, не сразу разберешь, речь пересыпана польскими словами: “ніц” —
“ничего”, “фіранки” — “шторы”, “пристанок” — “остановка”. На таком
украинско-польском суржике общаются почти все соотечественники, работающие в
Польше, а вот читать и писать на польском из них не умеет практически никто.

“Не было меня
в Варшаве три месяца, сын ногу сломал, присматривала, — рассказывает в дороге
Мария. — Оставлять [клиентов]
на кого-то из подруг себе на замену страшно: вернешься, а они твою работу
увели”.

Оставлять [клиентов] на кого-то из подруг себе на замену страшно: вернешься, а они твою работу увели

Как и тысячи
украинок, Мария убирает квартиры и дома поляков. Такую работу обычно находят по
рекомендации и через “сарафанное радио”.

Тем временем
автобус подъезжает к пропускному пункту Рава-Русская; пассажиры, предвкушая
проверки, переговариваются. Польская пограничница заводит в салон хмурого
человека, которого сняли с предыдущего рейса: его приглашение на работу вызвало
у пограничников сомнения. Среди ночи человек звонил работодателю и просил его
выслать повторный факс, и это сработало.

“Я собрался
было предложить [пограничникам]
100 злотых [250
грн.], но меня другие украинцы
отговорили”, — говорит заробитчанин.

В 06:30
автобус прибывает на станцию Варшава Западная. Над станцией — реклама польского
мобильного оператора на украинском языке. Пассажиры автобуса быстро расходятся.
Многие из них встретятся вновь — в воскресенье, на службе в варшавской
греко-католической церкви, на ул. Медовой.

Друг другу волки

Как и в
других мировых столицах, для украинских трудовых мигрантов этот храм в Варшаве
играет роль своеобразного социального клуба. Здесь даже продают прессу с родины
и на родном языке — Український тиждень, Дзеркало тижня.

Настоятель
церкви — отец Петр, он в Польше уже десять лет и говорит по-украински с легким
акцентом. Отец Петр рассказывает, что в его храме есть доска объявлений,
которая особенно помогает украинцам-заробитчанам на первых порах.

После службы
люди толпятся возле объявлений. Украинка ищет работу: уборка, глажка, мытье окон, покупки.
Энергичная, ответственная, порядочная, есть рекомендации, Возьмем на квартиру
двух женщин, Уборка клубники, 8 злотых в час. Прихожане переписывают из объявлений телефоны.

Анелия, пришедшая на службу в шляпке с розочками, рассказывает, что три года назад начала ухаживать за душевнобольной девочкой и занимается этим до сих пор.

На расспросы Корреспондента о ее работе в Варшаве львовянка Анелия, пришедшая
на службу в шляпке с розочками, рассказывает, что три года назад начала
ухаживать за душевнобольной девочкой и занимается этим до сих пор.

“Когда муж
умер, пришлось сюда приехать на заработки. А я филолог, была преподавателем”, —
признается соотечественница.

Анелия
работает круглосуточно, и ей не надо платить за жилье. Но и этот “бонус” не
делает ее жизнь легче: ухаживать за неизлечимо больным ребенком ей больше
невмоготу — Анелия говорит, что хочет заниматься уборкой.

“Нет ли у
кого работы?” — спрашивает она. Хотя и без всякой надежды: украинцы “друг другу
волки”, описывает Анелия местную конкуренцию. И предостерегает: и поляки
недоверчивы, будут проверять — положат на видное место деньги и драгоценности.

Чтобы посадить сад

В крошечной
квартирке в спальном районе Мокотов обстановка спартанская — два стула, стол, кровати,
а все свободное пространство уставлено упаковками с разными продуктами. Правда,
в квартире есть плита, туалет и даже ванная — роскошь для многих заробитчан,
живущих в гаражах и общежитиях без отопления.

Здесь живут
строитель Олег с женой Оксаной, черноволосая Леся, а также мать и дочь — Ольга и
Наталья. Каждый из них платит за жилье по 875 грн. в пересчете на украинские
деньги. Олег пока не нашел постоянную работу, а все женщины убирают. Маленькую
дочь

27-летней “разведенки”
Натальи, голубоглазую Илонку, которая осталась на родине, уже четыре года
растит прабабушка. А бабушка и мама Илонки в Варшаве перед сном целуют ее
портрет. Наталья обращается к своей матери на вы, и они спят на одной кровати —
так дешевле.

За уборку в Варшаве обычно платят по 25-30 грн. в час. Мать и дочь убирают дома и квартиры поляков по десять часов в день семь дней в неделю, получая, таким образом, по 7.000 грн. в месяц. 

Леся, Оксана
и Олег родом из маленьких сел в Ивано-Франковской области и ничего в своей жизни,
кроме родных мест, Польши и ежедневной рутинной работы не видели.

Наталья и
Ольга с Тернопольщины, у обеих высшее образование. Когда-то у них был семейный бизнес
— пилорама и производство деревянной мебели. “А потом мы погорели. Буквально —
был пожар. Отстроились, затем пришел кризис, и нас придушили налоги”, — говорит
Ольга.

За уборку в
Варшаве обычно платят по 25-30 грн. в час. Мать и дочь убирают дома и квартиры поляков
по десять часов в день семь дней в неделю, получая, таким образом, по 7.000
грн. в месяц. Жизнь в польской столице дешевле по сравнению не только с Киевом,
но и с украинской глубинкой, да и заробитчане во всем себе отказывают, поэтому ровно
2.500 грн. у них уходит на аренду, скудную еду (в основном макароны и
картошку), проезд и звонки домой.

Остальное
идет на сбережения. Еще пару лет, и у Ольги с Натальей будет достаточно денег, чтобы
осуществить мечту — вернуться домой, купить землю, саженцы и грузовик, посадить
сад и выращивать фрукты на продажу.

Жизнь без праздников

26-летняя
украинка Анна рассказывает, что офисы она не убирает — только дома.

“Стыдно им в
глаза смотреть, там ведь люди моего возраста, в костюмах, — объясняет Анна. — И
я кто — спшонтачка [уборщица].
А по образованию — фармацевт. Знаете, что фармацевт в Cамборе [Львовской области] получает 2.500 грн.? А чтобы взяли на работу,
надо дать взятку 5.000 грн.”.

День для
украинцев в Варшаве начинается рано, а заканчивается поздно.

“Подъем в
шесть, первая квартира, переезд, вторая квартира, уборка и по некоторым дням глажка,
вечером еще детский сад или больницу убираю, дома — в десять”, — рассказывает
Руслана, сестра Анны, работающая в Варшаве уже восемь лет. У сестер
своеобразный семейный подряд: если одной надо уехать домой, другая подхватывает
и ее участок.

Подъем в шесть, первая квартира, переезд, вторая квартира, уборка и по некоторым дням глажка, вечером еще детский сад или больницу убираю, дома — в десять

Вечером перед
сном в квартире в Мокотове Наталья задумчиво нюхает пакет со специями для
традиционного польского супа c белой колбасой. “Вот поеду на базар, куплю там
все и сварю суп”, — говорит она, засыпая. Ее мать перед сном шепчет: “Как уже
домой хочется. Приедешь — там себя хоть человеком чувствуешь”.

Большинство
украинских мигрантов не рассматривают Польшу как страну постоянного проживания,
подтверждает их слова Марта Ярошевич, ведущий специалист Центра исследований
Востока в Варшаве. Они не ищут возможностей интегрироваться в польское
общество, живут замкнуто и изолированно и даже не знают, кто сейчас президент
Польши и что происходит в политической жизни их родины.

Круг
интересов заробитчан ограничен едой, трудом и жизнью работодателей. Для них
поход в McDonald’s — праздник, потому что там дорого. По вечерам они говорят
только о том, как увидят родных. А главные заробитчанские развлечения — это вышивание,
алкоголь и, наконец, украинская дискотека.

О ней знают
все украинцы Варшавы и называют просто — Рыгаловкой. Это клуб возле станции метро
Вилановская, без вывески и названия. Внутри негде яблоку упасть. Под украинскую
музыку и русский “блатняк” в страшной духоте отплясывают заробитчане от 20 до
60 лет, чаще всего сильно навеселе, иногда — в вышиванках.

Есть здесь и
поляки, явно не из высшего общества, пришедшие сюда в поисках приключений.

Клубничные места

Станция метро
Вилановская известна украинцам и по другому поводу — отсюда отходит автобус в
варшавский пригород Пясечно. Если выйти на предпоследней остановке, окажешься
на украинском “рынке труда” на ул. Млечарской.

С пяти утра
тут собираются те, кто ищет работу на один день. Мужчины — по одну сторону дороги,
женщины — по другую. Каждые 10-15 минут подъезжает машина, ее обступают плотным
кольцом. Водитель выходит и объясняет, что ему нужно, громко и четко: далеко не
все синие воротнички владеют польским.

Обычно
предлагают сбор овощей и фруктов, уборку, строительные работы или мытье окон. Украинцы
пытаются торговаться, но выше обычного тарифа — 20-25 грн. в час — здесь не
платят. Услышав слово “огрудек” (“огород”) и “25 грн. в час”, женщина в золотых
сережках садится в старенькую Skoda к полному поляку с проседью в волосах. Она успела
первой.

Украинцы пытаются торговаться, но выше обычного тарифа — 20-25 грн. в час — здесь не платят

У Натальи,
матери Илонки, сегодня “паны” отказались от уборки. Чтобы не терять заработок,
она в компании Корреспондента приехала в Пясечно. Смуглый фермер предлагает ей ехать собирать
клубнику. 3 грн. за корзину, куда помещается 2,25 кг. Труд тяжелый, и платят
мало, поэтому мужчины на такую работу не идут. А Наталья и еще четыре украинки
берутся, и их усаживают в грузовик. Одна из них Людмила — невысокого роста, с
темными волосами, стянутыми косынкой, которая приехала на работу в Польшу из
Коломиевского района Ивано-Франковской области.

Внутри ждут
еще три испуганные женщины, закутанные в хиджабы. “Я с этим гаремом не поеду!”
— полушутя говорит Наталья. “Гарем” оказался чеченками, работающими в теплицах
фермера. Сонные и грязные, они больше не проронили ни слова. Как и у украинок,
на экранах их телефонов — фотографии детей.

Не разгибая
спины, много часов кряду все они собирают ягоды, не отставая друг от друга,
чтобы можно было разговаривать. Людмила рассказывает про своих пятерых детей.

— А где ваш
муж?

— Умер, слава
богу.

— Что?

— Пил, меня и
детей бил, деньги отбирал.

— Так почему
вы не развелись?

— Последний
вопрос Корреспондента
рассмешил всех до слез.

— Куда же
уйти с детьми? Дом-то мужа! — наконец ответила Людмила.

День в поле
окончен, украинки собрали по 315 кг клубники каждая. Наталья выпросила корзину
ягод, чтобы взять с собой. Но дома клубнику никто есть не стал — заморозили в
стареньком холодильнике Минск.

Вернуться домой

В Польше в
объявлениях о поиске низкоквалифицированного персонала часто уточняют, что ищут
“желательно украинку”. У поляков устойчивая ассоциация с Украиной как со
страной — поставщицей дешевой рабочей силы. Так же когда-то “польский
сантехник” стал именем нарицательным во Франции.

Большинство
работодателей считают украинцев хорошими работниками. Они угощают их чаем, даже
пытаются накормить, отдают старые вещи и помогают с документами. Хотя есть и
такие, кому не дают покоя исторические трагедии.

“Убирала я
как-то у пани, которая так мне и говорила, что ненавидит украинцев, потому что
мы вешали поляков, — говорит Оксана. — Но нанимает нас, потому что мы хорошо
работаем”.

Неустроенные поляки уезжают в те европейские страны, где платят больше. Их места с готовностью занимают украинцы — чтобы потом с деньгами вернуться на родину

 У двух народов не только общая история, но и
культурное и даже внешнее сходство. К тому же поляки еще не забыли цену
собственного заробитчанского хлеба.

“Я прекрасно
знаю, как тяжел физический труд в незнакомой стране, — рассказывает Роберт,
приехавший за работниками на рынок труда в Песечном. — Сам работал нелегально
на стройке в Англии. Языка, конечно, не выучил”.

Теперь даже
местная молодежь из глубинки не хочет трудиться за восемь-десять злотых в час.
Неустроенные поляки уезжают в те европейские страны, где платят больше. Их
места с готовностью занимают украинцы — чтобы потом с деньгами вернуться на
родину.

Наталья
вспоминает, как однажды ее работодательница, узнав про явно польское название
родного Натальиного села и пристально всмотревшись в ее светлые глаза, сказала:
“Да ты же полька!”. На что Наталья ответила: “Нет, я украинка и когда-нибудь
вернусь домой”.

***       

Этот материал опубликован в №29 журнала Корреспондент от 26
июля 2013 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме
запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент,
опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь. 
      

Комментарии запрещены.

Навигация по записям